В Музее истории политических репрессий состоялась встреча с поэтессой Галиной Умывакиной

Во вторник, 5 марта, в Музее поискового объединения «Дон» «История политических репрессий Воронежской области» (ул. Солнечная, 26) состоялась встреча с Галиной Умывакиной. Галина Митрофановна – известная воронежская поэтесса и активный деятель общественно-культурной жизни Воронежа. Поэт, член СП СССР с 1986, член Союза российских писателей с 1991 года. Председатель Правления Воронежского регионального отделения Союза российских писателей с 1991 года, секретарь Правления Общероссийской общественной организации «Союз российских писателей» по литературным связям с региональными отделениями. Член комиссии по культурному наследию г. Воронежа, член общественного совета по книгоизданию при Департаменте связи и массовых коммуникаций Воронежской области. Автор разножанровых сочинений – стихов, переводов, статей, рецензий, воспоминаний. Многие ее стихотворения входят в антологии поэзии XX века.

Встреча в Музее истории политических репрессий в Воронежской области не случайна: в 1992 году вышел сборник «Из небытия. Воронежцы в тисках сталинщины» под редакцией Г. Умывакиной и Е. Латарцевой, где были собраны статьи и воспоминания о наших земляках, необоснованно репрессированных в период «Большого террора». С рассказа об этой книге и началось мероприятие. Галина Митрофановна подробно остановилась на личности Георгия Рубцова. Ему посвящен ее очерк «Подмененная  жизнь». Георгий Рубцов страстно тяготел к поэзии, литературной деятельности. Это его и погубило.

 Рубцову было 13, когда он, мальчишка из бедной крестьянской семьи, написал стихотворение «Вольная жизнь» и отправил в «Крестьянскую газету»:

«Эх ты, Сталин! Эх ты, Сталин!

Что ты думаешь там сам?

Все колхозники померли,

А хлебволишь мертвецам!

На дворе стоял 1937-й. Мятежного отрока взяли в разработку. Его предупреждали о последствиях его литературных опусов, сплошь антисоветских, но Георгий не унимался. И писал письма Сталину, Калинину, писателю Фадееву. Конечно же, письма не доходили до адресатов, а пополняли тома заведенного уголовного дела. Послание Рубцова «Будьте голодными, патриоты!» вполне объясняет его мотивы: «Чего требует от вас, мудрые правители, народ, какие лакомства и яства? Кроме хлеба, ничего не просит. …Хлеба нет! Народ голодает и, если будет так продолжаться, начнет вымирать. Я сильно беспокоюсь за народ и прошу вас не успокаиваться, пока народ восторженно не крикнет: «Сыты все! Мы знаем, за что будем защищать свою Родину». Вот тогда и я, 15-летний мальчишка, если буду жив до прошенного у вас куска хлеба, готов петь во всеуслышание про сытую, спокойную нашу жизнь!!!».

Георгий Максимович Рубцов (1924, с. В. Турово Нижнедевицкого района Воронежской области – 1991, Рига, Латвия). Фотография из личного дела

Следствием эпистолярной деятельности явился арест в ночь 29 мая 1941 года и обвинение в антисоветской агитации. Воронежский областной суд вынес приговор:  5 лет ИТЛ и 3 года поражения в правах.

Георгий отбывал срок наказания в Ивдельских лагерях. Работал на лесоповале, на кирпичном заводе, на сельскохозяйственных работах. Продолжал писать стихи, рисовать.

В Ивдельлаге на входе висела табличка «Добро пожаловать», и заключенные должны были петь хором «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». А юный борец с несправедливостью на клочках оберточной бумаги писал вот такие стихи:

Сегодня я томлюсь по родине далекой,

Которая лежит среди пустых полей.

Встает передо мною образ одинокой,

Несчастной матери моей.

Все пять лет Георгий Рубцов тосковал по самому близкому человеку, маме Прасковье Константиновне, и писал ей трогательные, наполненные болью разлуки письма. Эти письма и легли в основу очерка Галины Умывакиной «Подмененная жизнь».

Автору задали вопрос: «Чем объясняется ваш интерес к теме репрессий? Был ли кто-то из Ваших близких репрессирован?»

Нет, среди родственников, к счастью, никто не был, – ответила Галина Митрофановна. – Но вот попали мне в руки письма Рубцова, и он стал моим близким. Мне захотелось больше узнать об этом человеке, и я поехала в Ригу, куда он переехал к сестре после смерти матери. Когда я показала ему его же письма и копии следственных материалов, он воскликнул: «Неужели это я был таким отчаянным?!» Да, действительно, после лагеря он больше писем в газеты не писал, вел себя тихо и на жизнь не жаловался. Но ему очень хотелось сочувствия. Человек был думающий, с чувствительной и живой душой, и больше он ее так не выказывал, как в юности. В письмах матери писал: «Я чувствую себя так, как будто из моего тела вытолкнули того нежного, скромного и сострадательного Юрика и поселили другого – бесчувственного, фальшивого и обнаглевшего, которому нет постоянного имени, и называют иногда Гришкою, Яшкою и т. п.»

В 1961 году Георгию Рубцову было отказано в реабилитации. Дерзость деревенского мальчишки казалось опасной и в период «оттепели». Он умер весной 1991 года и так и не увидел опубликованный очерк об истории своей «подмененной» жизни.

Галина Митрофановна зачитывала фрагменты писем Рубцова, читала стихи. В числе прочих – стихотворение «Грешница (Россия, XX век)»:

Икон материнских стыдилась,

Кровавого идола почитала;

Не для крестного знамения –

На сходках руку поднимала,

Детей во чреве убивала,

Колоски с полей воровала;

Своего с войны не дождавшись,

Чужого мужа возжелала.

 

Из глаз ослепших стекает слезинка.

Не может вымолвит ни слова.

Один шаг – до смертного порога.

 

Матерь Божья, упроси, умоли Сына,

Чтоб спрашивал сурово,

Да не судил строго.

В конце встречи поэт сделала акцент на необходимости сохранения памяти о событиях мрачного времени политического террора и о его жертвах:

– Иногда говорят: хватит вспоминать репрессии, надо жить дальше… У кого-то получается, у кого-то нет. Все это вошло в меня и живет. Вошло в состав крови, в состав речи. Я стараюсь никогда об этом не забывать. Это не уходит, это болит. Еще очень долго будет зиять прореха на нашей истории, генофонде и морали. Это страшное потрясение. Я не имею права судить, но помнить, сочувствовать, плакать – могу.

Галина Митрофановна пожелала Музею истории политических репрессий дальнейшего развития и одобрила деятельность  поисковиков «Дона» в направлении увековечения памяти жертв режима террора:

– Вы собрали вещи потрясающие, уникальные. Смотришь – и такая внутренняя дрожь! А молодого человека надо как-то задеть. Многое доходит через сердце, через душу, через чувства, а не через строчки из учебника и даже не через цифры. Порой достаточно одну судьбу принять как близкую, родную, нежели говорить о миллионах.

По мнению Галины Умывакиной, тема политических репрессий до сих пор актуальна, и присутствие молодежи на встрече это подтверждает. Знаменательно, что разговор с Галиной Митрофановной состоялся в день смерти двух знаковых фигур: Иосифа Сталина и Анны Ахматовой.